Алогизм

Валерия Нарбикова, «Равновесие света дневных и ночных звёзд»

Негр — это вогнутый белый, белый — это выпуклый негр (Пушкин — это вогнутый Байрон, Байрон — это выпуклый Пушкин).

Михаил Гаспаров, «Записи и выписки»

Я вспомнил об этом, когда в программе путча 19 авг. 1991 оказалось объявлено: «Восстановить в полном объеме честь и достоинство советских граждан».

Андрей Левкин, «Черный воздух»

Четверг коричневого цвета, воскресенье — пустое с розовым маслом крема на губах гостей, среда что мышь, которая лижет уголь, пятница — желтая или больная, понедельник есть мнение на его счет, суббота имеет сдвоенное «б» в имени, а когда ползешь по болоту с пробитым животом, то, при наличии мха, кровь скапливается на нем каплями, и эти ягоды называются брусникой.

Гвидо Витиелло, «Читатель на кушетке. Мании, причуды и слабости любителей читать книги»

Итак, подведем итог: в троянском коне, который, возможно, не конь, а корабль, было ноль, один, тринадцать, двадцать три, тридцать, сорок, пятьдесят или же три тысячи человек.

Барри Хьюарт, «Мост птиц»

Одноглазый Вонг и его любимая жена, Толстуха Фу, трудились изо всех сил, чтобы завоевать славу самого плохого винного магазина во всем Китае.

Николай Молчанов, «Человек покупающий и продающий»

Один из основателей современной рекламы, Клод Хопкинс, заявлял, будто мылом Palmolive мылась Клеопатра.

Ладислав Клима, «Страдания князя Штерненгоха»

Я с ума бы сошел от этих проблем, если бы уже не был сумасшедшим.

Бернар Рекишо, «Фаустус и другие тексты»

Представляю вам человека, и это наполовину я сам, наполовину кто угодно, но прежде всего никто.

Владимир Новиков, «Сентиментальный дискурс»

В детстве, отрочестве и юности у меня не было детства, отрочества и юности.

Ёко Огава, «Полиция памяти»

Постепенно мы привыкли жить с левой ногой, которой больше нет.

Ладислав Клима, «Страдания князя Штерненгоха»

Я выберусь из безумия, как мышь из штанов, вот увидите!

Валерия Нарбикова, «Равновесие света дневных и ночных звёзд»

Потому что одному хуже, чем вдвоем, а вдвоем хуже некуда.

Евгений Водолазкин, «Инструмент языка. О людях и словах»

Говоря о Данте, Василий Васильевич подчеркнул однажды, что великий флорентиец «одной ногой стоял в Средневековье, а другой приветствовал зарю Возрождения».

Алексей Поляринов, «Кадавры»

Как любой постсоветский человек, мама жила в России, легко совмещая в своей голове две противоречащие друг другу парадигмы: «государство всегда врет» и «государству виднее».

Гвидо Витиелло, «Читатель на кушетке. Мании, причуды и слабости любителей читать книги»

Устав одной английской библиотеки, изданный в 1863 году, содержит весьма четкие указания, которые запрещают промискуитет и внебрачные связи: «Произведения, написанные мужчинами и женщинами, должны из нравственных соображений содержаться отдельно и располагаться на отдаленных друг от друга полках».

Ник Харкуэй, «Ангелотворец»

И больше я ничего на этот счет не скажу, потому что мне запрещено будоражить умы сотрудников «Эн-два» своей мерзкой японо-марксистской пропагандой — запрещено особым указом господина Черчилля, гнусного прокуренного жирдяя и во всех отношениях славного человека.

Алексей Поляринов, «Кадавры»

Ему было тринадцать, он выменял велик на поддельную «Зиппо» у одноклассника Лешки Полякова, но не учел одного: у Лешки был взрослый старший брат, которого на районе называли Свинюком — о нем все знали, что он лежал в дурке, а прозвище свое получил после того, как однажды напился сливовки, сломал забор в совхозе имени Ленина, забрался в хлев и ломом забил всех свиней и поросят — восемнадцать голов — за это его в дурку и упекли: он утверждал, что свиньи оскорбляли его достоинство.

Александр Гольдштейн, «Спокойные поля»

Крепенький, от макушки до пят в полном обладании силы огурчик, под семьдесят, немного и за.

Филип Хосе Фармер, «Венера на половинке раковины»

В их брачную ночь сломался кондиционер, и они приписывали недостатки Саймона жуткой духоте, в которой тот был зачат.

Юрий Мамлеев, «Шатуны»

Сам он, например, считал, что его сердце расположено в члене и поэтому очень не доверял врачам.

Борис Вахтин, «Одна абсолютно счастливая деревня»

В конечном счете, разумеется, не сразу, сразу это мы не умеем, у нас размеры государства такие, что сразу невозможно нам ничего никак, сроков мы не любим точных, расписаний, распорядков, всяких там дрыг-дрыг, дрыг-дрыг и чтобы все сошлось.

Александр Бренер, «Вечное возвращение Сальвадора Дали»

Одиночество не далось ему задарма — он завоевал его в битве с собой.

Исаак Башевис Зингер, «Единственный постоялец»

Затем раздался удар грома такой силы, что я засмеялся от страха.

Хорхе Луис Борхес, «Тлен, Укбар, Orbis tertius»

Существуют знаменитые поэмы из одного огромнейшего слова.

Надя Делаланд, «Рассказы пьяного просода»

— Лицо кафедры — это почти что оксюморон, — негромко сказала я, не отводя от меня глаз, — кафедра и афедрон — родственные слова.

Эмма Смит, «Портативная магия»

Подарочные книги предназначались прежде всего для женщин, поэтому предполагалось, что их содержание должно было быть — да часто и было — донельзя банальным и не особенно интересным.

Евгений Водолазкин, «Лавр»

Главное, не посягайте на жену мою, ибо она сама на вас посягнет.

Виктор Пелевин, «Желтая стрела»

Если мы не будем обманывать самих себя, нас немедленно обманут другие.

Александр Бренер, «Вечное возвращение Сальвадора Дали»

Секс хуже героина и американских долларов.

Александр Бренер, «Вечное возвращение Сальвадора Дали»

Секса нужно бояться и избегать всеми возможными способами.

Дональд Бартельми, «Король»

Подлинные драконы — датчане, и говорят они по-датски, на языке, который сами жители этой страны считают скорее не языком, а болезнью горла.

Андрей Синявский, «Прогулки с Пушкиным»

Он бы никогда не написал «Евгения Онегина», если бы не знал, что так писать нельзя.

Харуки Мураками, «Хороший день для кенгуру»

Иногда подумаешь: хорошо бы превратиться в коврик у входной двери.

Исаак Башевис Зингер, «Друг Кафки»

Кафка мечтал быть евреем, но не знал, как к этому подступиться.

Александр Бренер, «Вечное возвращение Сальвадора Дали»

Он был подлинный коммунист, то есть приравнял себя к дыханию кита, к хоботу слона, к копыту коня.

Александр Бренер, «Вечное возвращение Сальвадора Дали»

Сюрреалисты верили: разум есть только у спятивших демонов.

Итало Кальвино, «Космикомические истории»

В основном это молоко состояло из растительных соков, лягушачьей икры, битума, чечевицы, пчелиного меда, крупинок крахмала, икринок осетра, плесени, цветочной пыльцы, желатина, червей, смолы, перца, минеральных солей, нефти и угля и т. п.

Саша Соколов, «Школа для дураков»

И если наставник Павел скажет так, — говорит тебе Леонардо, — то известишь меня об этом в ту же ночь, и я докажу всем на свете, что в о в р е м е н и н и ч т о н а х о д и т с я в п р о ш л о м и б у д у щ е м и н и ч е г о н е и м е е т о т н а с т о я щ е г о, и в п р и р о д е с б л и ж а е т с н е в о з м о ж н ы м, о т ч е г о, п о с к а з а н н о м у, н е и м е е т с у щ е с т в о в а н и я, п о с к о л ь к у т а м, г д е б ы л о б ы н и ч т о, д о л ж н а б ы л а б ы н а л и ц о б ы т ь п у с т о т а, но тем не менее, — продолжает художник, — п р и п о м о щ и м е л ь н и ц п р о и з в е д у я в е т е р в л ю б о е в р е м я.

Юрий Олеша, «Зависть»

Что может быть отвpатительнее музыки!

Арнхильд Лаувенг, «Завтра я всегда бывала львом»

Одиночество было стройной темноволосой женщиной в длинном платье однотонно белого и однотонно темно-синего цвета.

Исаак Бабель, «Жизнеописание Павличенки, Матвея Родионыча»

И кто его знает, — уродись он в Австралии, Матвей наш, свет Родионыч, то возможная вещь, друзья, он и до слонов возвысился бы, слонов стал бы пасти Матюшка, кабы не это мое горе, что неоткуда взяться слонам в Ставропольской нашей губернии.

Милорад Павич, «Хазарский словарь»

Это сегодняшнее яйцо, например, содержит вместо желтка четверг.

Павел Пепперштейн, «Эксгибиционист»

Прежде чем осуществить телесное взаимодействие с очередным школьным остолопом, она обязательно произносила в его адрес несколько пренебрежительных и оскорбительных фраз, из чего следовало, что эта девочка воспринимает секс как демонстрацию презрения.

Оксана Васякина, «Степь»

Бурая вода, растревоженная паромом, бурлила за бортом, и я смотрела в нее так, как будто из нее обязательно должно показаться что-то ценное: большая рыба или тело утопленника.

Борис Вахтин, «Одна абсолютно счастливая деревня»

Так мы с ней поговорили в последний раз, и я ушел на войну, чтобы воевать и ждать, а я пошла домой, чтобы жить и ждать, и я смотрел ей вслед, и я смотрела ему вслед, и, Боже мой, как нам невмоготу было расставаться, ну прямо хоть криком кричи, ну пря­мо хоть губы кусай, а мы только и успели что на прощание немно­го поспорить, а ведь ему было двадцать, а ей девятнадцать, и она ушла, и он ушел — в воскресенье, воскресенье, на войну — в вос­кресение, понимаете?

Милорад Павич, «Хазарский словарь»

С тех пор о трансильванских Бранковичах говорят, что они лгут на румынском, молчат на греческом, считают на еврейском, в церкви поют на русском, самые умные мысли произносят на турецком — и только тогда, когда хотят убить, употребляют свой родной, сербский, язык.

Чжан Юэжань, «Кокон»

Подумав, я покачал головой и виновато ответил, что совсем не помню, как рождался.

Дмитрий Иванов, «За не очень высоким забором»

Он любил растения, любил природу и ненавидел людей всей душой, так, как это может делать только настоящий ученый.

Андрей Платонов, «Котлован»

— А вы чтите своего ребенка, — сказал Вощев, — когда вы умрете, то он будет.

Александр Введенский, «Серая тетрадь»

Или, или, или смотрим течет, синяя от своей непокорности река.

Чжан Юэжань, «Кокон»

Я был доволен, как если бы разбил о стенку прекрасный фарфоровый сосуд или плюнул в прозрачную речную воду.

Денис Осокин, «Овсянки»

Мужчине нужны две женщины — ведь у него два бока.

Денис Осокин, «Овсянки»

Любовь к балконам и дружба с ними необходима всем.

Николай Байтов, «Проблема адресации»

Если поставить рядом (как я это сделал однажды) мою невесту — богатую, роскошную и блистательную — с моей поэзией — вонючей, нищей, замордованной,— то выбор может быть только один, компромиссного варианта нет: если ты пошляк (т. е. эстетический дебил), ты выберешь невесту без поэзии, если же хоть капля есть в тебе эстетического разума — придётся выбрать поэзию без невесты…