Ирония

Татьяна Замировская, «Земля случайных чисел»

Как-то приехала и топором ломала дверь, потому что он уже замки сменил, я его тогда преследовала немного.

Михаил Шишкин, «Буква на снегу»

Осенью 1934 года в Москве состоялся первый (и последний) сталинский съезд советских писателей, принявший доктрину «социалистического реализма», которая заключалась в том, что писать разрешено было только тем, кто готов воспевать родной барак, колючую проволоку и начальника лагеря.

Мария Степанова, «Памяти памяти»

В сизом крепостном коридоре заботливо развешены таблички со сведениями о тех, кто здесь побывал: казнены в 1908-м по приговору военно-окружного суда, покончила с собой в камере, убит в Мексике агентом НКВД, умер в Москве в 1944-м.

Викрам Сет, «Лишь одна музыка»

И я бы не рекомендовал прикормки для форелей, потому что последние исследования показывают, что девяносто девять и девяносто три сотых процента тех, кто использовал прикормки для форели в тысяча восемьсот восьмидесятом году, после этого умерли.

Стивен Фрай, «Пресс-папье»

Разумеется, я более чем понимаю, что воспользоваться местом, отведенным мне этой газетой, как своего рода трибуной, позволяющей навязать вам мое устрашающее словоизлияние, означало бы повести себя до безобразия вульгарно, и потому разрешите со всей доступной мне откровенностью и отвагой заявить, что книга моя есть жуткий вздор, муть кромешная, как выразился бы Мастер, — вам даже и не примечталось бы поразмыслить над идеей обдумать попытку насмешить себя мыслью о том, чтобы попасть в положение человека, хотя бы случайно задавшегося вопросом о наитуманнейшей возможности заподозрить в самом себе крупицу частицы признака йоты остатка способности потратить фракцию малейшей части вашего состояния на приобретение этого непередаваемого свиного пойла.

Виталий Пуханов, «Родина прикажет есть говно»

Один мальчик с рождения ездил на вонючем автобусе, который всегда ломался на морозе или в жару в голой степи, ел мальчик колбасу из протухшего мяса, жил в сыром доме барачного типа, но, когда на родную землю мальчика пришёл враг, мальчик с оружием в руках героически защитил своё право ездить на вонючем автобусе, есть колбасу из протухшего мяса и жить в сыром доме барачного типа.

Эмма Смит, «Портативная магия»

Платная библиотека в Норфолке в 1836 году сожгла переведенную Джорджем Борроу книгу о Фаусте, так как неверный сын этого графства беспричинно поместил Фауста и дьявола в город, жители которого «имели столь безобразные фигуры и унылые, однообразные черты лица, что соперничать с ними, по признанию самого дьявола, могли разве что жители английского Нориджа, и то лишь тогда, когда надевали свои лучшие, воскресные костюмы и платья».

Викрам Сет, «Лишь одна музыка»

— О да, великий арктический пловец боится холода.

Максим Семеляк, «Средняя продолжительность жизни»

Мои родители умерли, детей не было, сам я к 33 годам повзрослел ровно настолько, чтобы подчеркивать в книжках понравившиеся строчки не карандашом, как в детстве, а уже чернилами.

Гвидо Витиелло, «Читатель на кушетке. Мании, причуды и слабости любителей читать книги»

Моисей не особо удивился, ведь Бог, как настоящий друг, предупредил его об этом.

Режис Дебре, «Против Венеции»

На любом кампо вам нальют из котла своего неповторимого минестроне, швырнут на бумажную тарелку своей изысканной поленты.

Влад В. Головач, «На краю цивилизации»

Пожилой и упитанный охранник магазина «Мир гобоев» может задешево купить новый томик и на несколько часов перенестись в прошлое, где он наконец-то может влиять на события и даже получать заслуженный интерес роскошных женщин.

Гэри Вульф, «Кто подставил Кролика Роджера»

Появился лифт и доставил меня на двенадцатый этаж меньше чем за неделю, что, вероятно, стало скоростным рекордом здания.

Марк Твен, «По экватору»

Сиднейская гавань кишмя кишит лучшими в мире акулами-людоедами.

Виталий Пуханов, «Родина прикажет есть говно»

«Дебил» в переводе с марсианского означает «счастливый».

Влад В. Головач, «На краю цивилизации»

Любая гадость сейчас, даже самая гнусная, меркнет по сравнению с великою пользой, которую эта гадость принесёт в прекрасном и бесконечном будущем.

Викрам Сет, «Лишь одна музыка»

Он не может найти любовь, даже в лесопарке Хэмпстед-Хит.

Зэди Смит, «Белые зубы»

Все три женщины выросли в строгих религиозных семьях, где Бог непременно появлялся за обедом, проникал в каждую детскую игру, сидел в позе лотоса с факелом в руках у супружеской кровати и следил, чтобы не было ничего неприличного.

Дональд Бартельми, «Король»

Весьма вероятно, что на войне его убьют; по статистике, эти достойные рыцари идут в расход, как водка на чаепитии.

Венедикт Ерофеев, «Бесполезное ископаемое»

Двенадцатый день не пью, и замечаю, что трезвость так же губительна, как физический труд и свежий воздух.

Борис Вахтин, «Одна абсолютно счастливая деревня»

И отступление работа, и наступление тоже, а сейчас мы наступаем, делая это, как вот уже давно любую работу, наспех и кое-как, очень торопливо, а это было на этот раз неизбежное потому много погибло народу, так много, что до сих пор никто не сосчитал сколько, а если кто и сосчитал, то испугался своего подсчета и оставил его про себя — пусть уж завтра, завтра, когда все образуется и станет ясным и в сути, и в счете, когда неве­домым чудом все недоделки исчезнут, поля заколосятся хлебами, по лугам пойдут пастись тучные стада и дома, построенные худо, вдруг превратятся в хрустальные дворцы, а лица расплывутся в счастли­вых улыбках, тогда, в этом замечательном завтра, на которое только и уповаем и надеемся, поскольку уповать и надеяться больше решительно не на что, в этом замешкавшем завтра, когда мертвые воскреснут, грехи отпустятся, палачи поцелуются с жертвами — им и сейчас этого хочется, потому что испокон веку на Руси палачи ищут любви своих жертв, ибо сейчас он палач, а потом обязательно жертва, и хочется им, палачам, чтобы жертвы были с ними заодно, в трогательном единении при совершении общего всемирно-ис­торического акта, и так им этого хочется, что никакой иной возможности они и в мыслях не допускают, так вот, когда мертвые вос­креснут, грехи отпустятся, палачи обнимутся с жертвами, а дура­ков просто простят, тогда во всем разберутся и выяснится, что все решительно было правильно, поскольку увенчалось таким потря­сающим результатом, полученным посредством достижения сияющих вершин с помощью разнообразных способов, включая работу тяп-ляп.­

Константин Вагинов, «Козлиная песнь»

Солнце внутри церквей, монахи, сморкающиеся в руку, олеандры цветущие, нежное, розовое море, кашляющие, как чахоточные при пробуждении, колокола, виноградная лоза, еще покрытая росой, и чаёк на блюдечке, и хрюканье валяющихся свиней за оградой.

Виктор Пелевин, «Желтая стрела»

— Надо сказать, что герои фильма занимаются делами, которые с полным правом можно назвать важными и серьезными, — это мелкооптовая торговля, медленное умирание с голоду, воровство, деторождение и так далее.

Ник Харкуэй, «Ангелотворец»

С гордостью сообщаю, что это я, и я — идиотка.

Барри Хьюарт, «Мост птиц»

Мечи остры, как бритва, чтобы обернуть их вокруг себя в элементе седьмого уровня, требуется недюжинная сила, поэтому дилетант светится от гордости, когда после удачной фигуры на земле лежит только одна его нога.

Умберто Эко, «Имя розы»

Когда-то в Кельнском соборе я видел череп Иоанна Крестителя в возрасте двенадцати лет…

Ник Харкуэй, «Ангелотворец»

Его голова имеет форму практически идеальной груши, причем мозг, очевидно, помещается в более узкой верхней части.

Ричард Осман, «Клуб убийств по четвергам»

Они по большей части поляки, но кто в наше время не поляк?

Борис Виан, «Пена дней»

Девушке было как минимум пятьдесят девять лет.

Стефан Загмайстер, Джессика Уолш, «О красоте»

К сожалению, эти места привлекают не только нас, но и людей из прочих, самых некрасивых городов планеты, отчего в красивых городах всегда слишком много туристов, мешающих спокойно наслаждаться их красотой.

Ладислав Клима, «Страдания князя Штерненгоха»

При всем моем уважении к вашему уму, я должен провозгласить вас совершенным кретином.

Дэвид Фостер Уоллес, «Бесконечная шутка»

Надо было купить новый бонг, потому что каждый раз, когда он докуривал свою безусловно последнюю партию марихуаны, Эрдеди решал, что все, пора завязывать, ему ведь это даже не нравится, все, хватит прятаться, хватит сваливать работу на коллег, и записывать разные сообщения на автоответчик, и отгонять машину подальше от дома, и закрывать окна, шторы и жалюзи, и жить в системе векторов между спальней с фильмами на телепьютере «ИнтерЛейс», холодильником и туалетом, и он хватал бонг, заворачивал в несколько целлофановых сумок и выбрасывал.

Ладислав Клима, «Страдания князя Штерненгоха»

Я без сомнения мог обладать даже принцессой королевского рода, прелестной, наделенной всеми достоинствами; ведь даже не принимая в расчет мой род и богатство, я смело могу назвать себя красавцем, несмотря на некоторые недостатки, коими являются мой рост в 150 см, вес 45 кг, и то, что я почти беззуб, безволос и безус, немного косоглаз и изрядно косолап; но ведь и на солнце имеются пятна.

Елена Хаецкая, «Падение Софии (русский роман)»

Развивать умственные способности молодых людей и наполнять быстротекущее время их жизни изучением материала, который никогда не будет иметь практического применения, — разве не такова истинная задача каждого академиста?

Александр Маркин, [Дневник 2002-2006]

Стоя на скользкой остановке, я даже подумывал о том, чтобы столкнуть одну крайне неприятную старушку под трамвай, сымитировав несчастный случай, и лишь бесконечное человеколюбие не позволило мне совершить злодейский поступок.

Роальд Даль, «Чарли и шоколадная фабрика»

— А вас, драгоценнейшая старая грымза, я бы попросил пойти куда подальше! — сказал мистер Уонка.

Мадлен Миллер, «Цирцея»

По правде говоря, свиньи из людей никудышные.

Стивен Фрай, «Пресс-папье»

Надвигался нефтяной кризис, во Вьетнаме бушевала война, а у человечества еще не имелось стирального порошка, который предотвращал бы возникновение затхлого запаха во время глажки.

Леонид Зорин, «Ничего они с нами не сделают»

Соломенного цвета волосенки, ровно зачесанные назад, крохотный лобик, кроличьи глазки, невыразительные черты, пустое портяночное лицо под стать его портяночной речи — достойный плод советской селекции, куда ни глянь — его близнецы.

Венедикт Ерофеев, «Бесполезное ископаемое»

Как у тургеневских девушек — страсть к чему-то нездешнему, зыбкому, к чему-то коленно-локтевому.

Джон Шемякин, «Дикий барин в домашних условиях»

А сегодня вернулся в город и внезапно осознал, что казавшийся таким долгим путь от юного баловника до старого дурака мною успешно пройден.

Исаак Башевис Зингер, «Единственный постоялец»

Как и всякое живое создание, я тоже хотел плодиться, хотел размножаться — хотя бы заниматься внешней стороной процесса.

Саша Соколов, «Палисандрия»

Хорошо нам, писателям: пишешь, пишешь, и вот — бессмертен.

Марина Степнова, «Женщины Лазаря»

Честное ленинское, — отчеканила Зоечка и для верности перекрестилась.

Эмили Сент-Джон Мандел, «Море спокойствия»

Всю свою жизнь она прожила на ста пятидесяти квадратных километрах второй лунной колонии, изобретательно названной «Колония‑2».

Алексей Сальников, «Петровы в гриппе и вокруг него»

Петрова научилась распознавать кружковцев по стуку, тем более что стучались в ее кабинет после окончания занятий всего три человека: вот этот вот старичок, затем просто взрослый мужчина в белом свитере — его стук был не кокетливый, а твердый, лицо его, покрытое бородой, было сурово (Петрова не сомневалась, что если бы ей удалось его раздеть, в штанах у него было бы что-то похожее — такое же суровое, серьезное и одинокое, может быть, даже тоже в белом свитере и читающее стихи), — и гибкий юноша, худой, но с такими широкими бедрами, которые не могли скрыть мешковатые джинсы, что казалось, что он способен к деторождению — юноша стучал в дверь замысловатым стуком, в котором Петрова не сразу распознала ритм из песни «Всё идет по плану».

Александр Бренер, «Вечное возвращение Сальвадора Дали»

У американских евреев есть такое саркастическое определение антисемитизма: «Антисемитизм — это когда евреев ненавидят больше, чем следует».

Михаил Гаспаров, «Записи и выписки»

В. Виноградов говорил: «Мы любим гордиться размахом: нам скажут обидное, а мы в ответ: «Зато у нас одних неграмотных больше, чем все население Дании».

Александр Жолковский, «Эросипед и другие виньетки»

Действительно, если уже есть ангина, зачем ещё грипп?

Дэвид Седарис, «Повторяй за мной»

Лиза была старшей, самой сообразительной и горластой, так что никто не сомневался, что она далеко пойдет, выучится на начальника и в конце концов захватит власть в небольшой державе.

Стивен Фрай, «Пресс-папье»

Как человек, проведший всю свою жизнь — жизнь мальчика, мужа и бесноватого старого дурака — снаружи и внутри образовательных заведений, я, наверное, последний, от кого можно ожидать относящихся до них полезных советов.

Джессика Стоядинович (Стоя), «Философия, порно и котики»

Закон Мерфи о Неподобающем Поведении гласит: «Если у вас есть привычка оголяться на людях, то рано или поздно все ваши родственники — включая тех, с кем у вас меньше общего в ДНК, чем у шимпанзе с каракатицей, — наткнутся на свидетельства ваших проделок».

Алла Горбунова, «Конец света, моя любовь»

Душевность нарастала вместе с пустыми бутылками.

Томас Фостер, «Искусство чтения»

Генри Джеймс — писатель-реалист, и символизмом особенно не увлекался, но если можно было убить персонажа весьма правдоподобно и при этом поучительно, он не отказывал себе в удовольствии.

Александр Жолковский, «Эросипед и другие виньетки»

Когда по какому-нибудь политическому поводу го­ворили, что такое не может долго продолжаться, папа вспоминал, как в 1918 году его одноклассни­ца (им было по одиннадцать лет), случайно встре­ченная на трамвайной остановке, бросила ему с подножки: — Ну, долго же такое продолжаться не может!

Линор Горалик, «Недетская еда»

Глеб говорит о британском произношении: «Вывернув язык и поджав гениталии...»

Денис Осокин, «Овсянки»

Сердце бьётся о штанину.

Григорий Ревзин, «Как устроен город»

На майдане встречаются потребители и производители чудес, здесь можно увидеть и клетку с котом с надписью «зверь, именуемый кот», и бородатую женщину, и мужика, прибивавшего к брусчатке свою мошонку для отъезда во Францию.

Джон Барт, «Химера»

Быть всего-навсего царицей — вот занудство так занудство, особенно в грошовом городе-государстве вроде Тиринфа: единственный паршивый амфитеатр да полдюжины ресторанчиков, все до единого — греческие.

Хорхе Луис Борхес, «Всемирная история низости»

В 1515 году отцу Бартоломе де Лас Касасу стало очень жалко индейцев, изнемогавших от непосильного труда в аду антильских золотых копей, и он предложил императору Карлу V ввозить негров, чтобы от непосильного труда в аду антильских золотых копей изнемогали негры.

Алексей Сальников, «Петровы в гриппе и вокруг него»

За время поездки шальные дети успели уже вычудить несколько номеров: единожды школьник успел сказать «жопа» на весь вагон, и, как бы ни ругалась педагогиня, остальные дети одобрительно улыбались; успел один из школьников уже предложить своим одноклассницам выйти к вертикальному поручню и воспользоваться им как шестом для стриптиза, на что педагогиня заметила, что школьник уже повторяется в своих шутках, уж не хочет ли он, чтобы эта шутка ей особенно запомнилась, дабы она рассказала ее на родительском собрании, может, его родители тоже порадуются чувству юмора своего сына; успели уже школьники докопаться до классного ботаника, игравшего на телефоне, и успели обступить мужчину, который читал электронную книгу, успели похихикать над отпыхивающимся под гриппом Петровым, успели предостеречь одну из одноклассниц, чтобы она больше не падала в эпилептические припадки, успели изобразить этот припадок.

Павел Пепперштейн, «Эксгибиционист»

Оболтус навещал меня в дурдоме, являясь в американской шляпе и фашистских сапогах, мы раскуривались с ним во дворике близ больницы, сидя на черном бревне за разноцветной избушкой, предназначенной, надо полагать, для детского секса в дождливые дни.

Нил Стивенсон, REAMDE

Зула даже позволила себе краткую экскурсию в метаиронические края, задумавшись, случалось ли кому-нибудь в мире — в истории человечества — подвергаться опасности со стороны бандитов, террористов и медведей в течение одной недели.

Андрей Сергеев, «Альбом для марок»

Вертлявый человечек из Большого театра распинался: Ну зачем нам западные танцы, когда у нас есть свои, хорошие, русские — полька, венгерка, па-де-грас, па-дʼэспань…

Андрей Сергеев, «Альбом для марок»

– Андрей Яковлевич, в этой жизни мы уже увиделись, что же мы будем делать в следующей?

Дмитрий Иванов, «Пиар добра или как просрать всё»

Приехала «скорая» — ею оказалась молодая девушка, фельдшерица, она десять минут назад дала клятву Гиппократа и второй раз в жизни видела человека, которому плохо.

Лев Лосев, «Меандр»

Будучи человеком оригинальным, Тынянов не отделался от ребенка обычным "Как тебя зовут? Сколько тебе лет?", а сказал: "Давай драться", — на что я, младенец, естественно, не знал, как отвечать.

Нил Стивенсон, «Система мира»

На некотором удалении от входа туннель перегораживала каменная стена чуть выше человеческого роста, приветливо усаженная сверху железными шипами.

Билл Симмонс, «Книга баскетбола»

Уолтон набирал всего 8+7 за 18 минут за игру, но повторю вам в 759-й раз, что статистика ничего не значит.

Лев Толстой, «Два года с Л.Н. Толстым»

Люди думают, как отцы их думали, а отцы — как деды, а деды — как прадеды, а прадеды, они совсем не думали.