Дисфемизм

Дмитрий Иванов, «Пиар добра или как просрать всё»

Немцы после 45-го так и говорили лежащей в руинах Европе — извините ребята, хуйня вышла, не разобрались.

Александр Бренер, «Вечное возвращение Сальвадора Дали»

Археология Дали — наглядное толкование сновидений воинствующих муравьёв, пирующих в дохлятине.

Лев Лосев, «Меандр»

Весь составлен из шаров разного диаметра, самые выпуклые — лоб и пузо.

Михаил Елизаров, «Земля»

Мне сестроёб мой, — дождался соответствующей гримасы Шелконогова, — в смысле, шурин, ветчины передал.

Зэди Смит, «Белые зубы»

В углах комнат двигались: там целовались, сосали груди, трахались, блевали — словом, делали все то, что, как сообщало Арчи воскресное приложение к газете «Санди таймс», делают в коммунах.

Павел Кушнир, «Русская нарезка»

Она ебла их всё жёстче, подробно, обстоятельно, постепенно перешла на крик, тогда они стали отбрюхиваться, в итоге все они орали друг на друга, но каждая фраза была построена в идеальном канцелярском стиле, только вот я и близко не мог понять, в чём смысл, и весь скандал казался мне ужасным, адским абсурдом.

Владимир Покровский, «Персональный детектив»

Формы плюх постоянно менялись — время от времени (очень долгого, между прочим) какая-нибудь одна из них превращалась в забытый, но дразняще знакомый статуй, вдохновенный и донельзя засранный голубями; свет мерцал; все заполонял давящий звук, очень неопределенный, который точнее всего (но, конечно, совсем не точно) можно было бы определить термином «шепчущий, опять же таки переливчатый гром».

Альваро Энриге, «Мгновенная смерть»

Ему нравилось, что воскурения и службы длились всего час-другой по воскресеньям («Ското вернусь», — говорил он в мастерской, отправляясь к мессе), что молитва не предполагала прободения гениталий шипом агавы, что в церкви приходилось всего лишь съедать кусочек пресного хлеба, а не жрать жаркое из человечины, как во дворце при Моктесуме, — человеческое мясо плохо жевалось, а в подливку клали слишком много перца.

Дмитрий Иванов, «Пиар добра или как просрать всё»

Это такая Нобелевская феня — лауреат выходит во фраке, к нему медлительным, величественным таким захером выходят члены королевской семьи, все во фраках строго, в кроссовках — никого, лауреату вручают баблос и диплом, а он, как бы, в знак благодарности, произносит традиционную короткую речь, в которой объясняет, как он сюда попал, как все это с ним случилось, и как он собирается теперь потратить свалившееся на голову бабло.

Михаил Елизаров, «Земля»

Слюсаренко вовсю готовился к дембельскому альбому и жаловал любую зарифмованную матерщину: о носках солдата из стройбата, которые пахнут заебато, законах Ома: «Здесь нас ебут, а девок дома», собирал афоризмы о бессмысленности и однообразии службы: «Работа для нас праздник, а в праздники мы не работаем», не забывал, конечно, и желчные присказки о бабьем непостоянстве: «Солдат, помни, ты охраняешь сон того парня, который спит с твоей девушкой…»

Алексей Поляринов, «Кадавры»

Знаешь, меня в юности очень смешили все эти романы про попаданцев, где какой-нибудь типа старшина запаса из наших дней случайно перемещается в прошлое и обнаруживает себя в теле Сталина или Берии, и я хотела по-постмодернистски обыграть эту дебильную идею переселения душ, написать роман про то, как, типа, прикинь, такой вот попаданец перемещается в сорок четвертый год и постепенно обнаруживает, что все члены руководящего состава КПСС — попаданцы из будущего, и то есть натурально ни одного реального человека в прошлом не осталось, только фантасты-инцелы из будущего, дрочащие на совок.

Виктор Пелевин, «День бульдозериста»

Её было тяжело читать, потому что все там называлось иначе, чем на самом деле: линия сборки водородных бомб, где работал Иван, упоминалась как «цех плюшевой игрушки средней мягкости», так что оставалось только гадать, что такое, например, «цех синтетических елок» или «отдел электрических кукол»; но когда «Красный полураспад» писал об освоении выпуска новой куклы «Марина» с семью сменными платьицами, которой предполагается оснастить детские уголки на прогулочных теплоходах, Иван представлял себе черно-желтую заграницу с обложки «Шакала» и злорадно думал: «Что, вымпелюги майские, схавали в своих небоскребах?»

Александр Маркин, [Дневник 2002-2006]

А еще есть женщины-нимфоманки, которые всегда хотят ебаться, но они не всегда хороши в постели, а от тех, которые хороши, начинаешь зависеть, как от наркотиков, и это плохо, потому что это женщина должна зависеть от мужчины, как от наркотика, а не наоборот.

Андрей Левкин, «Искусство прозы, а заодно и поэзии»

А я девушка сладкая нежная тонкая умная, а чего это они вокруг такую херню на свет производят, мучают меня, мучают — воду на голову льют, пидорасы!

Влад В. Головач, «На краю цивилизации»

Например, нигерийская Боко Харам (буквально, «западное образование греховно») плодотворно борется за превращение своей территории в жопу мира.

Яцек Дукай, «Король боли»

За соседним столом кто-то читал газету, на первой полосе серо-черный Ярузельский обнимался с серо-черным Хонеккером, физиономии у обоих были такие, будто голубь мира насрал им в водку.

Виктор Вилисов, «Постлюбовь. Будущее человеческих интимностей»

Теоретик Поль Пресьядо называет это «фармакопорнокапитализмом» — от сцепки фармакологической индустрии и индустрии порнографии и секс-работы, ставших примером того, как можно извлекать прибыль из населения, даже не прибегая к традиционным способам отчуждения труда, а просто медикализируя «отклонения от нормы» и придумывая под это лекарства, а также мотивируя людей дрочить.

Станислав Лем, «Солярис»

Между натянутыми, как на хребте чудовища, перепонками, за которые цепляются «скелетики», тянется на расстоянии многих километров собственно «длиннуш» — существо с виду совершенно самостоятельное, похожее на какого-то колоссального питона, который обожрался целыми горами и теперь молча их переваривает, время от времени приводя своё сжатое по-рыбьему тело в медленные колебательные движения.

Фердиа Леннон, «Славные подвиги»

Просто с Гекубой, Кассандрой и хором троянок происходит какой-то пиздец.

Фердиа Леннон, «Славные подвиги»

В жопу здравый смысл.

Фердиа Леннон, «Славные подвиги»

— Вот ты умная сучка.

Умберто Эко, «Имя розы»

Сальватор побледнел — вернее сказать, смуглая звероподобная рожа его посерела.

Алла Горбунова, «Конец света, моя любовь»

Вся жизнь писателя-чукчи сводилась к охоте, ебле и творчеству.

Фердиа Леннон, «Славные подвиги»

Как он поклялся ей в вечной любви при свете звезд, сказал, что никогда не бросит, а при первой же возможности взял и бросил, съебался с девчонкой вполовину моложе себя, сделал Медею посмешищем, и теперь она покинута, теперь ей нечего делать, кроме как бродить по Греции в горе и одиночестве.

Алексей Мунипов, «Фермата»

Нельзя тратить жизнь на адаптацию к херне.

Ребекка Куанг, «Йеллоуфейс»

Я узнаю о так называемом «призраке-любовнице», который бродит обуреваемый единственным желанием: как следует потрахаться.

Татьяна Замировская, «Земля случайных чисел»

Даже если я буду записывать недели в блокнот, я потом не найду этот блокнот — как-то пыталась записывать недели в Орше в школьной тетрадке по химии, серой, с прожженными соляной кислотой клеточными листочками, но на следующий день обнаружила, что тетрадь пустая, поэтому записывать перестала: какой смысл, если следующий день будет таким же, с такими же изначальными условиями: пустая тетрадь, неприятные шуточки вокзальных дядек, мрачный ужин с родителями, не чавкай, говорю я отцу, встала и вышла из-за стола, нашлось тут говно меня учить, кто ты такая, со мной так говорить, встала и вышла, говорю.

Ник Харкуэй, «Ангелотворец»

И больше я ничего на этот счет не скажу, потому что мне запрещено будоражить умы сотрудников «Эн-два» своей мерзкой японо-марксистской пропагандой — запрещено особым указом господина Черчилля, гнусного прокуренного жирдяя и во всех отношениях славного человека.

Алексей Иванов, «Вегетация»

Пожрать хватает, шмотки имеются, есть кого ненавидеть — что ещё нужно для счастья?

Юлия Тупикина, «Как разбудить в себе Шекспира»

Вдохновение — это наёбка.

Андрей Монастырский, «Каширское шоссе»

Причем эта янтра обладала еще таким свойством, что при ее реальном осуществлении человек как бы на самом деле уебывает куда-то из этого мира.

Сью Таунсенд, «Публичные признания женщины средних лет»

Желаю видеть, как моя бледная английская шкура с каждым днем бронзовеет.

Алексей Иванов, «Вегетация»

Дураки думают, что лес — просто охеренная толпа неподвижных и неразумных деревьев.

Анатолий Гаврилов, «Берлинская флейта»

Да, публика долго не будет расходиться после концерта, чтобы плюнуть мне в харю.

Эдуард Кочергин, «Ангелова кукла. Рассказы рисовального человека»

Сами ссучились и из всех сук сделали…

Александр Маркин, [Дневник 2002-2006]

Так я обоссал шедевр.

Александр Бренер, «Вечное возвращение Сальвадора Дали»

Батай полагал, что Пикассо и подобные ему художники разлагают формы, превращая их в подобие говна.

Павел Кушнир, «Русская нарезка»

Сверху доносилась «тихая ночь», слева — шаги, откуда-то — сморкание, плеск воды, позвякивание ложечки о стенки чашки, скрип и стук двери, шарканье, свист, приглушённые голоса, смех, ржач, хохот, хихиканье, скрипы кроватей, гогочущий и взлаивающий смех, ёрзанье, гнилой смех, наркоманский смех, бухой ржач, скороговорка с подсмеиваньем, женский кашель, мужское покашливанье, стук в соседние двери, и ведро смеха, смехи без конца.

Лора Белоиван, «Южнорусское Овчарово»

Деревья и дома стояли мокрые и голые, а на дорогах воцарилась срань господня — та самая, великая и ужасная срань, что служит у нас признаком пробуждения природы.

Александр Введенский, «Ёлка у Ивановых»

Дура, идиотка, блядь.

Том Вулф, «Электропрохладительный кислотный тест»

Святой Павел сказал: если тебя обосрут в одном городе, иди в другой город, если же и в том городе тебя обосрут, иди в третий...

Дмитрий Иванов, «Пиар добра или как просрать всё»

Пилоты стали уходить из авиации, потому что платили им мало, и кобылы, то есть, девушки, перестали любить пилотов, простых романтиков.

Дмитрий Иванов, «Пиар добра или как просрать всё»

Русским только дай повод побегать с шашкой наголо по огороду, потом рубануть подвернувшемуся и не виноватому ни в чем соседу голову с плеч, потом вбежать в дом, с огорода, в сапогах, не разуваясь, ебнуть, не разуваясь, крынку водки и сказать жене: Дуська, я Ленина видел!

Линор Горалик, «Сквозь пальцы»

Милая дама за соседним столиком кафе: «...Я хочу уволиться, потому что этот проект — как ебать кота: ни пользы, ни удовольствия».

Юрий Каракур, «Фарфор»

— Перистальтика, — недовольно отвечает бабушка и переводит: — Да просраться просто не может.

Дмитрий Иванов, «Пиар добра или как просрать всё»

Яша очень плохо отзывался о прорабе перестройки, называл его не иначе как «ебучий председатель колхоза» и «кубаноид хуев».

Дмитрий Иванов, «Пиар добра или как просрать всё»

Солдат собирали в актовом зале офицеры, это было очень удобно для Стасика как поэта — ему не приходилось думать, кто является аудиторией его стихов, потому что аудитория сама строем шла к нему, а шла она к нему потому, что офицеры кричали на нее: «Быстрее, бляди!»

Андрей Синявский, «Прогулки с Пушкиным»

Первый поэт со своей биографией — как ему ещё прикажете подыхать, первому поэту, кровью и порохом вписавшему себя в историю искусства?

Павел Пепперштейн, «Мифогенная любовь каст»

Доебались до тихого интеллигентного человека — извольте собирать урожай.

Стивен Фрай, «Лжец»

Но если вы представите мне работу, в которой будет присутствовать хотя бы семя новизны, призрак отблеска искры зачатка эмбриона намека на йоту тени частицы чего-нибудь любопытного, я сочту, что вы вознаградили меня за необходимость слушать, как вы отрыгиваете чужие идеи, а в придачу к этому вы и себе окажете неплохую услугу.

Юрий Олеша, «Зависть»

Я никак не могу понять, почему люди, котоpые жpут блины, не говоpят, что они занимаются искусством, а люди, котоpые жpут музыку, говоpят это.

Григорий Ревзин, «Взять свое рукой дающего»

В этом случае заслуженного работника культуры начинают сокращенно называть засракулем…

Венедикт Ерофеев, «Бесполезное ископаемое»

Меня называют одним из душевноталантливейших людей России, а ты меня шпыняешь, пиздюк малосольный.

Влад В. Головач, «Культура дизайна»

Вдобавок людей стало так много, что нормальному человеку достаточно разок проехать в метро в час пик, чтобы разочароваться в концепции индивидуальности, что подрывает на корню ещё и концепцию романтизма (да пошли эти индивидуальности в жопу!)

Николай Байтов, «Проблема адресации»

Если поставить рядом (как я это сделал однажды) мою невесту — богатую, роскошную и блистательную — с моей поэзией — вонючей, нищей, замордованной,— то выбор может быть только один, компромиссного варианта нет: если ты пошляк (т. е. эстетический дебил), ты выберешь невесту без поэзии, если же хоть капля есть в тебе эстетического разума — придётся выбрать поэзию без невесты…

Павел Пепперштейн, «Эксгибиционист»

Признать свое поражение, свое дезертирство перед лицом сладкой армии он также не желал, поэтому всячески затягивал трапезу, заставляя нас всех залипать в этом кафе гораздо дольше, чем мы рассчитывали, хитроумно отвлекая нас от бегства мудрыми и остроумными речами, в то время как его воспаленный жадностью и желанием взгляд бесплодно ласкал коричневые спинки эклеров, лежащих в своих приватных гофрированных кроватках из бумаги, он облизывал взглядом ореховые конусы и марципановые завитки, а также шоколадные благоуханно-говнообразные шарики в плиссированных чепцах, но, как я уже сказал, это вожделение оставалось бесплодным, бессильным, потому что ни одного кондитерского объекта уже не могло поглотить его обожравшееся тело.