Метаморфоза

Мария Степанова, «Памяти памяти»

Просвещенная, возвышенная еврейская буржуазия с тонким вкусом и благородными бородами, с дорогостоящими привычками и позитивистскими заповедями (жизнь должна продолжаться, говорит страшноватый дед Шарлотты после самоубийства своей дочери; чему быть, того не миновать, объявляет он в 1939-м, когда тьма сгущается; все, что естественно, — свято, повторяет он) в считанные годы превратилась в курьез: в бывших людей, живущих по инерции и умирающих по собственной воле.

Ян Немец, «Возможности любовного романа»

Лучше згореть, чем угаснуть, — робким фломастером процитировал кто-то Курта Кобейна, но какая-то прилежная студентка богемистики безжалостно прокляла это несчастное «з» корректорским значком и надписала сверху «с», так что экзистенциальный возглас превратился в упражнение на правописание, а подающий надежды альтернативщик — в безграмотного балбеса.

Джордж Сондерс, «Купание в пруду под дождём»

Когда я пишу: «Боб был гадом», а затем, чувствуя, что этой фразе не хватает предметности, редактирую ее вот так: «Боб раздраженно рявкнул на бариста», после чего спрашиваю себя, ища еще большей предметности, почему Боб так себя повел, и переписываю фразу: «Боб раздраженно рявкнул на молодого бариста, напомнившего Бобу его покойную жену», — и тут, чуть помедлив, добавляю: «…которой ему так не хватало, особенно сейчас, в Рождество», — и в процессе Боб у меня превратился из совершеннейшего гада в горюющего вдовца, который до того поглощен горем, что ведет себя нелюбезно с юношей, с каким иначе обошелся бы приветливо.

Джон Барт, «Химера»

Но с этой своей особенностью он разобрался гораздо позже, когда уже потерял саму способность к подобным превращениям, — отныне он превращался только в документы, чаще всего — в эпистолярные: воображаемое письмо Наполеона от короля Теодора сэру Роберту Уолполу, составленное после капитуляции императора; седьмое послание Платона; письмо из Дании в Англию, переданное Гамлетом Розенкранцу и Гильденстерну; «Декреталии» Исидора; «Протоколы сионских мудрецов»; «Письма о Жан-Жаке Руссо» мадам де Сталь; «Письма Анри», приобретенные за пятьдесят тысяч долларов администрацией президента Мэдисона у самозваного графа де Крийона в 1811 году, чтобы развязать войну 1812 года; письмо тому же президенту от вице-адмирала сэра Александра Кохрана, командующего британским флотом при Галифаксе, предупреждающее, что, если американцы не возместят разрушение Ньюарка и Сент-Дэвидса в Канаде, британцы спалят в отместку Вашингтон, — письмо, то ли датированное задним числом, то ли сознательно приторможенное, поскольку оно достигло адресата, когда от столицы осталась груда пепла; поддельное письмо, описывающее массовое перемещение индейских и канадских сил по направлению к Детройту, подброшенное канадским генералом Броком, с тем чтобы генерал Соединенных штатов Холл, обнаружив его, запаниковал и сдал город; подобное письмо, датированное 11 сентября 1813 года, якобы от полковника Фоссета из Вермонта генералу Мак-Комбу, извещающее последнего о переброске мощного подкрепления, призванного поддержать его против канадского генерала Прево в битве при Платсбурге, — оно было доверено одной ирландке с верховьев Камберленда, о чьей лояльности британцам были осведомлены секретные службы Соединенных Штатов — истинный автор послания; Прево, когда ирландка, исполненная сознанием выполненного долга, передала ему письмо, принял его за подлинное и отступил в Канаду, хотя никакого подкрепления не существовало.

Станислав Львовский, «Частные лица. Биографии поэтов, рассказанные ими самими. Часть вторая»

И вот сказку про то, как заяц пожелал, чтобы лес превратился в морковный, и тогда волки ушли бы из леса, потому что волки не любят сладкого, — эту сказку я помню.

Джон Барт, «Химера»

Обернись она облаком или, скажем, потоком воды, ей ничего не стоило бы от меня освободиться; на деле же я просто отмахнулся от краба и придержал её за заднюю ножку, чтобы он не удрал на остальных прочь; преспокойно схватил змею чуть пониже головы (мы с братом с детства собаку съели в этом деле, пугая маленьких девочек пойманными в роще змеями) и, по сути, внедрился — с тыла — в заарканенную олениху, понимая, что она вот-вот вернется в вожделенную форму.

Дэниел Мейсон, «Северный лес»

Если девушка может обернуться деревом, коровой, отчего бы какой-нибудь нимфе не обзавестись слюдяными крылышками?

Альберто Мангель, «История чтения»

Если кто украдет или же позаимствует и не вернет книгу ее владельцу, пусть превратится она в змею в его руках и укусит его.

Ёко Огава, «Полиция памяти»

Казалось, земля под моими ногами вдруг превратилась в облако ваты.

Павел Кушнир, «Русская нарезка»

Директор вызывает и с победоносным видом (поймал вора на месте преступления) тычет мне в рожу афишей моего сольного концерта с криком «Это что такое!?» после чего я превращаюсь в кота, афиша в лужу мочи прямо у директора на столе, он тычет меня мордой в лужу приговаривая «Не играй сольных концертов, не играй сольных концертов!!» а я выворачиваюсь, царапаюсь и ору «Мяу!! Мяу!!»...

Лев Лосев, «Меандр»

Отчет напечатали, и я испытал бессмысленное наслаждение оттого, что мои лиловые каракули превратились в ровные черные, много сотен раз повторенные типографские строчки.

Ольга Федянина, «Обстоятельства речи»

То, что осталось от души, то, что действует от ее имени, превращено в калькулятор возможностей и потерь.

Юрий Олеша, «Ни дня без строчки»

Я прочитал все те слова, которые сейчас, через десять минут, как только войдут в полную силу света висящие над ареной лампы, превратятся в клоунов, в мандолины, в маленьких собачек, в бубенчики, в лошадей, в узкие тела, летающие между трапециями.

Евгений Водолазкин, «Лавр»

Сбросив смысловую оболочку, слова неторопливо превращались в звуки и растворялись в пространстве.

Михаил Шишкин, «Буква на снегу»

Писатели становятся буквами, а буквы не знают смерти.

Мария Степанова, «Фокус»

А бывает и так, что тебя с радостью встречают, и греют молоко, и укладывают ночевать, а ночью вдруг превращаются в неузнаваемую нежить и приходят загрызть сонную, вот как изменилось все в родных местах, пока ты была неведомо где.

Чжан Юэжань, «Кокон»

Кажется, тогда я вдруг понял, что густой туман превращает мир в бледного туберкулезного больного.

Татьяна Замировская, «Земля случайных чисел»

В лагере важно вовремя убирать вещи, иначе придут животные или насекомые и сложатся в эту вещь, а подмену не всегда можно заметить: как-то Наталия почистила зубы зубной щеткой из лесных клопов (лесной щеткой из зубных клопов, шутили мы).

Арнхильд Лаувенг, «Завтра я всегда бывала львом»

Я растворилась в хаосе, превратившись в сгусток тумана, плотного как вата, в нечто неопределенное и бесформенное.

Татьяна Замировская, «Земля случайных чисел»

Зайцы сложились в тайный военный чертеж.

Татьяна Замировская, «Земля случайных чисел»

Нам объяснили как наблюдать, считывать информацию, потому что все стало информацией и тяжело фильтровать: вот на болотистом поле за окном черепахи выстроили свастику (информация), вот воробушки сложились в инстаграм чьей-то лучшей подруги (скучает, это понятно), вот все змеи района приползли к нам на крыльцо, чтобы сформировать собой точную модель автозака, переливчатого, непроницаемого, бронированного (народные волнения на родине одной из нас, 700 человек арестовано).

Татьяна Замировская, «Земля случайных чисел»

Мы уходим на другое крыльцо — утренняя тошнота беременной бледной Алены часто принимает форму маленьких бело-розовых котят и носится за нами до вечера, изящно подтекая под захлопнутые двери (обычно мы заманиваем тошнотных котят в ванну и смываем их душем, наловчились уже).

Марина Степнова, «Женщины Лазаря»

Тем более что забот хватало и без отчетных концертов и враждебных вихрей — ведь весной Галочке предстояло получить аттестат зрелости и, скинув хитиновые стяжки и скорлупки, преобразиться из куколки в великолепную абитуриентку.

Михаил Гаспаров, «Записи и выписки»

Диалог — быстрые обмены ролями между камнем и скульптором: то я его — долотом, то он меня — долотом.

Андрей Монастырский, «Каширское шоссе»

Как раз ко времени этой стоянки автобус превратился для меня в пушкинского беса, который «крутит, вертит» и везет нас неизвестно куда.

Андрей Монастырский, «Каширское шоссе»

Наша фантастическая связь закончилась в ту ночь довольно неожиданно: я почувствовал, что Аня превратилась вдруг в черную пушистую кошку и спрыгнула, метнувшись куда-то вниз, с моего сердца.

Чжан Юэжань, «Кокон»

Алкоголь превращал наши языки в пару змей.

Мария Степанова, «Памяти памяти»

В конце концов, все вокруг самозабвенно мутировало, водка превращалась в хлеб, мебель в сахар; как пишет та же Гинзбург, «из зелени делали лепешки, из селедки котлеты».

Франц Кафка, «Превращение»

Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое.