Эвфемизм

Викрам Сет, «Лишь одна музыка»

Квартет имени Сука, основанный в 1968 году, изначально назывался «Квартет-69» — очевидно, не особо продуманное имя.

Эдуард Кочергин, «Ангелова кукла. Рассказы рисовального человека»

Во я с кем злоупотребилась бы шумно!

Алексей Поляринов, «Кадавры»

Про отца все говорили, что он человек сложный, или, попросту говоря, скотина.

Алексей Винокуров, «Люди Черного Дракона»

Среди них имелись воины-усэны, способные за небольшую плату чудовищно твердым своим мужским предметом раскалывать не только придорожные булыжники, но даже особым образом закаленные кирпичи, и к тому же с разбегу пробивать лысой головой дыры в Великой китайской стене, о чем также имелись у них подтверждающие сертификаты.

Дональд Бартельми, «Король»

Но суть в том, что тебе совершенно не хочется знать, как пакуют торф, и ты, черт возьми, абсолютно уверена, что твой добрый супруг во дворце покрывает Гленду или другую какую даму, пока ты осеняешь своим присутствием инаугуральную церемонию нового торфоупаковочного предприятия.

Игорь Гергенрёдер, «Русские эротические сказы»

Парень встаёт на принесённый табурет: озорницы награждают прикосновениями его выраженную мужественность.

Михаил Елизаров, «Земля»

Вот сейчас мы сядем в машину и я тебе сделаю искусственное дыхание, — она коснулась рукой моей ширинки, — вот тут.

Виктор Пелевин, «День бульдозериста»

Лучше бы о материальных стимулах думали, пять признаков твоей матери, чем чужие вымпела считать, в горн вам десять галстуков и количеством в качество, — дробной скороговоркой ответил Валерка, — тогда и хвалились бы встречным планом, чтоб вам каждому по труду через совет дружины и гипсового Павлика!

Венедикт Ерофеев, «Бесполезное ископаемое»

Хотел ее пощупать, но это вызвало бы большой международный резонанс.

Виктор Пелевин, S.N.U.F.F.

В древности комнату счастья называли нужником, потом уборной, потом сортиром, туалетом, ванной и ещё как-то — и каждое из этих слов постепенно пропитывалось запахами отхожего места и требовало замены.

Татьяна Замировская, «Земля случайных чисел»

Я плакала, звонила ему по ночам и угрожала суицидом, но не в смысле ой-пойду-повешусь, как только твой самолет втянет шасси и мое надорванное сердце, запутавшееся в колесе, а завуалированно — мол, никогда не знаешь, где печаль твоя светла, где перекати-поле пустой высушенной головой мчит сквозь песочные замки, где проживешь три года, пока все твои самые главные люди спустятся в черную яму, заполненную талой водой, чтобы совершить свой последний вдох.

Мария Степанова, «Памяти памяти»

В восточных сказках для смерти есть вежливый эвфемизм: ее называют «разрушительницей наслаждений и разлучительницей собраний», и это кажется мне точным описанием машины сюжетостроения, всегдашняя задача которой — раскачать мирную площадку предыстории так, чтобы все задвигалось и герои покатились наконец по наклонной плоскости, вызывая наше раздражение и сочувствие.

Олег Пащенко, «Гипогуманизм»

Кантовский субъект подкрадывается к краю бездны, заглядывает в неё, содрогается и со словами «ну нафиг» возвращается на безопасную территорию, — но не таков наш отважный деймософ, наш абиссонавт.

Лев Лосев, «Меандр»

Немного подросши, я понял и помету над портретом Е.И. Замятина: стрелка и буквы "к.е.м." — уехал к е… матери, эмигрировал, спасся.

Стивен Фрай, «Пресс-папье»

То же самое относится и к нашей неспособности найти простое слово для описания процесса избавления от твердых отходов жизнедеятельности человеческого организма с использованием заднего прохода: «опорожняться», «иметь стул», «сходить по большому», «дефекация», «извержение» — все это ходит, так сказать, вокруг да около подлинной сути происходящего.

Константин Вагинов, «Козлиная песнь»

– На кой черт вам девственность, — шептал он, прижимая ее к себе и вращая жирным продолжением своей спины, — или вас соблазняют мещанские добродетели?