Градация обратная

Юхан Харстад, «Где ты теперь?»

Фареры принадлежали Дании, и ежегодно Дания выделяла Фарерам миллиард, Фареры оказывали денежную помощь Хавстейну, а Хавстейн — мне, поэтому я, можно сказать, был застрахован.

Милорад Павич, «Хазарский словарь»

Ему казалось, что это здание похоже на книгу, написанную на незнакомом языке, которым он еще не овладел, коридоры — на фразы чужого языка, а комнаты — на иностранные слова, которых он никогда не слышал.

Викрам Паралкар, «Пороки и наваждения»

Вскоре она умалится до трио, дуэта, соло.

Барри Хьюарт, «Мост птиц»

Оглушающие звуки кормления переросли в рев, потом в звук, похожий на отдаленное биение морских волн, а затем в тихий шепот.

М. Л. Рио, «Словно мы злодеи»

Знакомые, едва знакомые, те, кого я с трудом узнавал, осыпали меня и всех остальных комплиментами, интересовались, сколько мы репетировали, и выражали должное изумление, узнавая, что мы не репетировали вообще.

Андрей Битов, «Пушкинский дом»

Их дом, построенный по проекту известного Бенуа, с изяществом и беспечностью, характерными для предреволюционного модерна; дом, где не было, казалось, ни одного одинакового окна, потому что квартиры строились по желанию заказчика, и — кому какое хотелось: кому узкое и высокое, кому — фонарь, а кому и круглое, — вне всякой симметрии и, однако, с каким-то, с легкостью давшимся, чувством целого; дом с тем навязчивым, как детство, господством водорослевых линий «либерти» — в лепке, в решетках балконов и лифтов, с местами уцелевшими мирискусническими витражами, — этот милый дом был населен многочисленной профессурой: вымирающими старцами и их деканствующими детьми и аспирантствующими внуками (хоть и не во всех семьях преемственность складывалась столь успешно), — потому что по соседству располагались три высших учебных заведения и несколько научно-исследовательских.

Лора Белоиван, «Маленькая хня»

Экипаж совокуплялся сперва охотно, затем — по инерции, а потом уже с ненавистью, но делать было нечего: чукчанки отказывались уходить с судна.

Андрей Сергеев, «Альбом для марок»

Я привожу даты: слишком многие совпадают с громкими датами времени, которого мой отец был житель, отчасти свидетель, никогда — соучастник.

Лев Лосев, «Меандр»

В детстве я, как, наверное, и многие, полагал три обычных похвальных эпитета иерархическими знаками, наподобие погон, высшему чину — «гениальный», следующему — «талантливый», пониже — «одаренный».

Арнхильд Лаувенг, «Завтра я всегда бывала львом»

Мой опыт говорит мне, что разница между ужасно, терпимо и безопасно зависит не от того, что с тобой делают, а от того, как это делается.

Рома Воронежский, «Пейте водка»

от несчастной любви — к разбитому сердцу, от разбитого сердца — к печальным размышлениям, от печальных размышлений — к легкому сожалению.

Анатолий Мариенгоф, «Роман без вранья»

Их фамилия всяческие имела заводы под Москвой, под Саратовом, под Нижним и во всех этих городах домищи, дома и домики.

Лев Лосев, «Меандр»

Я стал читать на ночь, сначала восхищаясь, потом заставляя себя восхищаться, потом — все больше отдавая себе отчет в нарастающем раздражении.

Алла Горбунова, «Конец света, моя любовь»

Я представляла, что большая бочка — это дедушка, поменьше — бабушка, а самая маленькая — я.

Дмитрий Иванов, «Пиар добра или как просрать всё»

Приезжий мог бы от такого количества салонов фотографии заподозрить у местного населения запущенный нарциссизм, но я, родившийся здесь, могу развеять этот миф — местное население редко любуется своим изображением, еще реже любуется собой, еще реже для этого есть повод, а отдельные представители местного населения даже не догадываются, какие они снаружи.