Риторический вопрос

Гайто Газданов, «Эвелина и её друзья»

Где ты видел нормальных людей, которые занимаются литературой?

Марианна Гейде, «Бальзамины выжидают»

Снова и снова посещает назойливая мысль: на скольких чужих любительских снимках мы — случайно — продолжаем существовать элементами фона?

Кэтрин Валенте, «Сияние»

С чего вдруг времён года — четыре?

Кэтрин Валенте, «Сияние»

Зачем нужны смерть и время и есть ли такая вещь, как судьба, и какова — в процентном соотношении — эффективность человеческого жертвоприношения?

Эрнест Хемингуэй, «Прощай, оружие»

Мисс Ван-Кампен, — сказал я, — вы когда-нибудь видели человека, который, чтобы избавиться от воинской повинности, лягнул бы самого себя в мошонку?

Александр Гольдштейн, «Памяти пафоса. Статьи, эссе, беседы»

Писателей подобного типа стокгольмские академики не видят в упор, и тут никакие художественные заслуги не помогут, только усугубят, да и кто шведов, положа руку на сердце, серьезно осудит, если Селин, литератор великий, той же недрогнувшей кистью живописал погремушки для наших с вами погромов, а Жене, уж какой изрядный нарратор, с возрастом перестав быть подстилкой для международной криминальной шпаны, начал идейно совокупляться со всем терроризмом на свете, не упустив ни «Черных пантер» из Америки, ни «Красную армию» Баадера — Майнхоф из Европы, ни смуглокожих и гибких, как палестинская лоза, отроков с автоматами Калашникова, что на сопредельных с нами просторах, не говоря уже о том, что всю свою долгую жизнь во словесности выворачивал наизнанку мораль, прославляя кровавое очарованье предательства, — с этим что делать, скажите?

Николай Молчанов, «Человек покупающий и продающий»

Итак, на сколько же шагов вперед думают люди, выбирая кабинку в туалете?

Дэниел Мейсон, «Северный лес»

Если девушка может обернуться деревом, коровой, отчего бы какой-нибудь нимфе не обзавестись слюдяными крылышками?

Николай Молчанов, «Человек покупающий и продающий»

Историки бились в истерике, но кого волнует мнение историков?

Ян Немец, «Возможности любовного романа»

— И? — произнес я, сам не понимая, что это за «и».

Джордж Сондерс, «Купание в пруду под дождём»

Как вообще любить такую жизнь?

Андрей Левкин, «Искусство прозы, а заодно и поэзии»

Зачем Джойсу захотелось, чтобы сознание потекло?

Эмили Сент-Джон Мандел, «Море спокойствия»

Возникает ли у человека тревожное предчувствие, когда рядом приходит в движение невидимая бюрократическая машина?

Станислав Лем, «Солярис»

Подумай, мы назвали все звёзды и планеты, а может, они уже имели название?

Андрей Синявский, «Прогулки с Пушкиным»

Не этому ли колебанию между религией и эротикой (а может быть, их сочетаниям в разных дозах и формах) мы обязаны сиянием, которое как бы исходит от лица художника и его творений, специфическим ароматом, душистостью (к чему так чувствительны, по-пчелиному, женщины)?

Эдуард Кочергин, «Ангелова кукла. Рассказы рисовального человека»

А вы, босяки деревяннодолбаные, чего открыли свои хохоталки?

Марк Твен, «По экватору»

Так зачем же ему вверять свою судьбу слабым богам, если можно найти более сильных?

Альберто Мангель, «История чтения»

Если прочитанная нами книга не потрясает нас, как удар по черепу, зачем вообще читать ее?

Михаил Шишкин, «Венерин волос»

Где я была, когда Бог раздавал такие ноги?

Филип Хосе Фармер, «Венера на половинке раковины»

Если вымышленный персонаж изобретает другого вымышленного персонажа, который изобретает третьего вымышленного персонажа, который изобретает еще одного вымышленного персонажа, можно ли говорить о степени их существовательности (в виду отсутствия лучшего слова)?

Том Вулф, «Электропрохладительный кислотный тест»

Родом он был из Орегона — какого черта, кто и когда хоть раз был родом из Орегона? — и обладал провинциальным орегонским протяжным произношением, чересчур развитой мускулатурой, мозолистыми руками, а лоб его, когда он долго думал, покрывался морщинами все это было просто великолепно.

Ёко Огава, «Полиция памяти»

Ведь писать книги — это и значит преувеличивать, правда же?

Джессика Стоядинович (Стоя), «Философия, порно и котики»

Что, если наши потомки обнаружат обрывки реалити-шоу с участием Трампа и «Звездные войны», примут все это за реальные события и решат основать новую религию — где будут поклоняться золотым телевизорам и класть в рот кусочки электропроводки?

Валерия Нарбикова, «Равновесие света дневных и ночных звёзд»

А где у неба детородный орган, в каком месте?

Алексей Иванов, «Вегетация»

Пожрать хватает, шмотки имеются, есть кого ненавидеть — что ещё нужно для счастья?

Алексей Шельвах, «Приключения англичанина»

Лидка не отходила от меня ни на шаг, боялась, наверное, что сбегу, но куда же я мог сбежать из собственного повествования?

Игорь Гергенрёдер, «Русские эротические сказы»

Тут Антипушка построжал: «Где твоя суровость, Филимоновна, коли боишься быть бесстрашно голой ради коммунизма?

Гайто Газданов, «Эвелина и её друзья»

— Я надеюсь, — сказал Андрей, пожав плечами, — твоя наивность не доходит до того, чтобы предполагать, что все происходящее подчинено законам логической зависимости?

Клариси Лиспектор, «Час звезды»

Как можно выйти замуж за-за-за существо, которое создано для-для-для того, чтобы им любовались? — спрашивала она себя, с трудом собравшись с мыслями.

Клариси Лиспектор, «Час звезды»

Что делать, если правда в том, что все в мире немного печальны и немного одиноки.

Чарльз Де Линт, «Ветер в его сердце»

С чего бы обитающим в овощах духам хотеть, чтобы мы их съели?

Ричард Осман, «Клуб убийств по четвергам»

Они по большей части поляки, но кто в наше время не поляк?

Ричард Осман, «Клуб убийств по четвергам»

Вам не кажется, что пора бы уже кому-то изобрести плоский горошек?

Рэйчел Каск, «Контур»

Человеческая способность к самообману, кажется, безгранична — и как же тогда распознать его, если только ты не убежденный пессимист?

Владимир Сорокин, «Теллурия»

Доколе православным лицезреть блядство, наркоманию и грехопадение кровавой клики?

Умберто Эко, «Имя розы»

«А ты много видел мест, где Господь чувствовал бы себя уютно?» — спросил в ответ Вильгельм, глядя с высоты своего роста.

Андрей Платонов, «Котлован»

Если все мы сразу задумаемся, то кто действовать будет?

Алексей Андреев (Мерси Шелли), «2048»

И почему самые большие гадости случаются именно тогда, когда ничего плохого уже не ждёшь?

Ольга Харитонова, «Хэппи бади»

Ну как можно водить в театр тело танцовщицы, репетировать и выступать, имея голову, например, сварщика?

Александр Жолковский, «Эросипед и другие виньетки»

Действительно, если уже есть ангина, зачем ещё грипп?

Павел Пепперштейн, «Эксгибиционист»

Впрочем, если французы правы и оргазм — это маленькая смерть, то не должно ли это означать, что смерть — это Большой Оргазм?

Андрей Синявский, «Прогулки с Пушкиным»

Первый поэт со своей биографией — как ему ещё прикажете подыхать, первому поэту, кровью и порохом вписавшему себя в историю искусства?

Эмили Сент-Джон Мандел, «Море спокойствия»

Таксистка распространялась о возможностях мультивселенной: здесь, у нас, крысы говорить не могут, но разве из этого следует, что они не смогут заговорить в другой вселенной?

Владимир Набоков, Комментарий к роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин»

Как мог проницательный взгляд Пушкина не приметить этого гермафродита с анатомическим театром в выемке жилета?

Рома Воронежский, «Пейте водка»

Почему кафе «Му-му» на Алексеевской, а не на Тургеневской?

Дэвид Иглмен, «В сумме»

Думаете, имеет смысл играть шекспировские пьесы бактериям?

Итало Кальвино, «Космикомические истории»

Что такое сотня миллионов лет по сравнению с вечностью?

Венедикт Ерофеев, «Бесполезное ископаемое»

И почему Василиса должна уходить к Иванушке, если ей и с Кащеем хорошо?

Михаил Гаспаров, «Записи и выписки»

Сентенция в газете: «Почему мы умеем делать только историю, и больше ничего?»

Нора Джойс, своему мужу Джеймсу Джойсу

Почему ты не пишешь книг, которые люди могут читать?

Андрей Сергеев, «Альбом для марок»

– Андрей Яковлевич, в этой жизни мы уже увиделись, что же мы будем делать в следующей?

Татьяна Толстая, «Кысь»

Ах, зачем, Бенедикт, ты с мово белого тела каклеты ел?

Лора Белоиван, «Южнорусское Овчарово»

Когда человек дописывает начало новой главы, сознание шляется беспризорником, бессовестно разглядывает чужие лица и заглядывает в чужие окна, щиплет траву, пьет из луж и плюет в колодцы, прыгает в самолет компании El Al и шатается потом по городу Иерусалиму, от витрины к витрине, от камня к камню, от ворот до ворот, от потери к потере — пока не устанет, пока не сядет на корточки посреди памятливой брусчатки и не начнет выковыривать из ее щелей рубины и бриллианты чистой воды — просто так, ни за чем, от усталости, просто чтоб никуда не идти хотя бы десять минут, но чтоб не без причины не идти, а сугубо по делу и чем не дело выковыривать драгоценности из мостовой?